Институт Столыпина считает, что усиление роли Национального финансового совета может обеспечить более сбалансированное принятие решений по ключевой ставке в России.

Институт Столыпина о прецеденте крайней независимости российского ЦБ и необходимости усилить Национальный финансовый совет. Фактически все 15 членов Совета директоров (включая главу ЦБ) — это действующие сотрудники Банка России (это требование прописано в законе о ЦБ). В этом органе нет ни представителей Минэкономики, ни региональных независимых банкиров, ни отраслевых экспертов. При приоритете единственной цели (таргетирование инфляции) вектор неизменно ведет к защитной денежно-кредитной политике. Она одновременно ограничивает и потребительский спрос (борьба с инфляцией), но и инвестиции в реальный сектор, которые как раз и увеличивают долгосрочный потенциал экономики. Формально почти все центробанки мира независимы (кроме Китая, Вьетнама и КНДР, где вопрос баланса целей не стоит в принципе). Однако, на удивление, в развитых странах учёт интересов правительств и бизнеса есть, и он вполне осязаем. Если мы хотим, чтобы в принятии решений по ставке учитывались интересы экономического роста и палитра мнений из разных сфер, логично обратиться к мировому опыту. В этом плане усиление роли Национального финансового совета (НФС), уже существующего органа, в этом процессе, включая формальное участие в принятии решения по ключевой ставке, выглядит не как вмешательство, а как цивилизованный механизм балансировки, работающий во многих странах мира.

Политолог Илья Гращенков о том, что единоличные решения ЦБ по ставке вредят экономике: Ключевая ставка в России принимается в одной из самых монолитных систем ЦБ среди крупных экономик. В дискуссии о ключевой ставке обычно упускают вопрос: кто именно принимает это решение и насколько в нём представлены разные экономические интересы? Здесь российская модель заметно отличается от большинства крупных экономик. Решение по ставке принимает Совет директоров Банка России. Формально его члены проходят парламентскую процедуру согласования, но институционально это практически полностью внутренний орган УБ: все 15 членов Совета директоров являются сотрудниками Банка России. Представителей правительства, бизнеса, регионов или независимых экспертов с правом голоса там нет. Это обеспечивает ЦБ высокую самостоятельность и позволяет проводить единую денежно-кредитную политику без внутреннего торга. Но есть и обратная сторона: внутри органа, принимающего решение по ставке, практически отсутствует институциональный баланс интересов. У Института Столыпина вышел пост с подборкой таких примеров. В США в FOMC представлены руководители региональных резервных банков, а сама ФРС имеет двойной мандат - ценовая стабильность и максимальная занятость. В Великобритании в Monetary Policy Committee входят четыре внешних эксперта, назначаемых министром финансов. В Японии шесть из девяти членов Policy Board - внешние эксперты. В Индии половина MPC назначается правительством. Итого, независимость центрального банка в развитых экономиках обычно сочетается со встроенными механизмами разнообразия мнений и балансировки целей. Российская модель устроена иначе: приоритет ценовой стабильности реализуется через внутренний орган, где доминирует одна институциональная позиция - позиция самого Банка России. Это напрямую влияет на экономику. Высокая ставка действительно охлаждает спрос и помогает бороться с инфляцией. Но одновременно она делает дороже кредиты, сокращает горизонт инвестиций и повышает стоимость капитала для компаний. В результате борьба с текущим инфляционным давлением ведётся за счёт инвестиций и будущего роста. Поэтому вопрос сегодня не только в том, какой должна быть ставка. Вопрос в том, достаточно ли в процессе её определения механизмов, позволяющих учитывать цену этой ставки для экономического роста. Усиление роли Национального финансового совета - вплоть до участия в обсуждении решений по ДКП - нужно рассматривать как механизм институционального баланса. Независимый центральный банк не обязательно должен быть изолированным. В мировой практике достаточно позитивных примеров того, как нам избежать перекосов. Как будто самое время перенять этот опыт.